Карта сайта
Пантеон богов майя. Теологические исследования. Культура и архитектура майя.

Турецкий султан Абдул-Хамид II


Турецкий султан Абдул-Хамид II был словно соткан из противоречий - исключительно великодушный и необычайно жестокий, искренний и отвратительно лицемерный, простой и надменный, готовый простить террориста, мечтавшего его взорвать, и отдавший приказ о безжалостном истреблении мирных армян, невзирая на то, что его родная мать была армянкой, - все это непостижимым образом сплелось в душе Его Величества.Но в историю он вошел не благодаря этому, а как кровавый «автор» и инициатор Эрзурумской резни и прочих «чисток» иноверцев турками...Турецкий султан Абдул-Хамид II получил власть достаточно поздно - ему было уже 34 года, и он привык всегда быть на «втором плане».


Он получил прекрасное образование, превосходно знал несколько языков, любил читать, но больше всего в жизни обожал музыку и поэзию, квинтэссенцией которых он считал оперу. В Турции оперы как таковой не было, и принц заразился этим, путешествуя с дядей по западноевропейским странам. Вернувшись на родину, он стал спонсировать развитие оперного искусства. И более того, переводить оперные либретто, чтобы текст  опер был понятен народу. Он I даже лично сочинил и поставил оперу, написав для нее и I текст, и музыку. Таково было его самое сильное и страстное увлечение. А в остальном он вел обычную для всех принцев жизнь - женился, завел свой гарем, много путешествовал, посещал музеи, галереи и прочие заведения, где можно увидеть красивые вещи. С Аллахом у него были свои, личные отношения, многим непонятные, и враги называли принца суеверным, хотя это было не так - принц был, конечно, правоверным, но он не считал христиан своими врагами, иначе христианские рыцари не приняли бы его, мусульманина, в свой орден Золотого руна, учрежденный еще Филиппом Бургундским в 1430 году, и в португальский орден Башни и Меча.

Правда, это произошло уже после того, как он стал султаном, но Абдул-Хамид не придавал этому обстоятельству большого значения.Вот такого нового султана - мечтателя, театрала, поэта - получила Турция осенью 1876 года.На тот момент Турция пребывала в жалком состоянии. Она вела одну из самых трудных войн с Россией. Началась эта война еще при отце принца, и причина ее была проста - Россия расширяла границы своих владений, спекулируя на популярной тогда идее панславизма. Русские год за годом провоцировали военные конфликты во владениях турок, а затем, воздвигая на щит идею о порабощении славян, приходили к болгарам, сербам, хорватам и прочим немусульманским народам Турции «на помощь». С нашей, российской точки зрения, это было «освобождение несчастных из турецкого рабства», с их, турецкой точки зрения - вмешательство в дела суверенной Турции.

Последние войны с Россией для Турции были разгромными. В разгар очередной войны отец Абдул-Хамида умер, и его место занял старший брат принца, Мурад. Он продержался на престоле совсем недолго - 93 дня. Причиной, заставившей его покинуть трон, стало безумие. На самом же деле Мурад был настолько очарован французской культурой, что решил тут же провести в своей Турции «великую турецкую революцию». Сановникам это сильно не понравилось. И Мурада «избавили» от трона.Это заставило Абдул-Хами-да, тоже сторонника реформ, не делать опрометчивых поступков, и он вынужденно сыграл роль монарха, согласного пойти на демократические уступки. Как раз и повод был соответствующий: в Стамбуле собралась так называемая конференция, чтобы принудить Турцию к невыгодным для нее условиям «вечного» мира. И когда европейские стервятники собирались разделить Турцию, вдруг во время заседания прозвучал сто один пушечный залп, и султан объявил, что страна приняла конституцию, то есть более не является абсолютной монархией и готова занять свое место среди других конституционных держав.Хотя Турцию это не спасло, но на время процесс дележки прекратился. Следом началась новая война с Россией, которую турки проиграли. Последовал мирный договор, грозивший султану потерей всех своих не туркоязычных областей. Из-под его власти ушли большинство балканских стран и остров Кипр, доставшийся англичанам.

Сразу после войны султан стал проводить реформы, чтобы модернизировать экономику Турции и сблизить страну с европейским миром. Первые же опыты этих реформ показали, что люди их не понимают.
Полный зулюм

Зулюм - так назывался период правления султана, когда он отказался от преобразований в том виде, в каком их начинал.Турция была страной шариата, и многое из того, что хотелось бы султану видеть, не вписывалось в реальность. И тогда он решил, что в пику российскому панславизму нужно поставить турецкий панисламизм. Султан видел, что маниакальная русская идея чревата революционными всходами, которые произрастают в его владениях. Столь же продуктивно должна была сработать и идея объединения мусульманского мира. Тем более что ничего придумывать особо и не пришлось: Турция и так была хранительницей паломнического пути в священную Мекку.

Идею исламского единения Абдул-Хамид мудро связал с разрешением европейским компаниям заниматься в Турции финансовой деятельностью. Он здраво рассудил, что лучше он сам пустит к себе европейский бизнес, чем Европа объявит туркам коллективную войну. Это позволило реорганизовать армию, построить железные дороги, открыть немецкие школы, то есть страна начала выходить из тупика, в котором оказалась. Правда, жертвовать пришлось многим. Давший клятву соблюдать конституцию, монарх сначала приостановил ее действие, а затем и прекратил деятельность меджлиса (парламента). Он видел, что происходит на мятежных окраинах, и боялся, что его убьют либо восставшие инородцы, либо собственные вельможи.

Наделив огромной властью тайную полицию, он ввел такую цензуру, что фактически уничтожил в стране всю прессу, провел многочисленные аресты и суды, лишил высших чиновников их власти и поставил на их место тех, кому доверял. Людей уничтожали по спискам, по назначенным к преданию смерти городам и селам, не делая разницы между зачинщиками беспорядков и мирными гражданами. И эта политика борьбы с революцией тут же ударила по турецким христианам, потому что обуянные панисламизмом софты - религиозно настроенные правоверные юноши и молодые мужчины -начали вырезать иноверцев по всей стране.И к этому их призвал духовный лидер нации - султан Абдул-Хамид, поэт и театрал.Резня армян 1895 года вошла в историю как Эрзурумская резня. Тогда погибли более 60 ООО человек. Современник писал, что армяне «были задавлены, как виноград», что показывает, какое количество крови текло по улицам Эрзурума, Хасанка-ле, Эрзинджана, Трабзона. Немудрено, что после этого султан получил от армян нелестное прозвище - Великий убийца. Хотя в Турции резали не только армян. Так происходило во всех провинциях, населенных христианами: султан попросту не знал, как по-другому прекратить постоянные мятежи!

Но страшная резня, по сути, ничего не дала, только усилила ненависть к султану. Мятежники разных национальностей несколько раз пытались его убить. Боевиков для операций против султана готовил небезызвестный Азеф. Террористы-смертники готовы были ради этого пожертвовать собой. Но Аллах, к которому султан взывал, хранил его жизнь. Абдул-Хамиду удалось продержаться на троне 33 года -особенных для Турции. Только когда на политической арене появились младотурки, стало ясно, что время перемен пришло. Страна устала и от мятежей, и от тайного сыска, и от постоянной угрозы быть схваченным только за образ мыслей. Началась революция.Султан пытался ее предотвратить - в 1908 году он вернул конституцию, разрешил парламентские выборы, но процесс было не остановить. Османская империя распалась. И в 1909 году национальное собрание низложило султана. Его не убили, а эскортировали под конвоем из Стамбула в Салоники на виллу Аллатини. Он умер в боспорском дворце Бейлер-бей в феврале 1918 года.В своих мемуарах он сделал печальный вывод: если бы Аллах даровал Турции хотя бы десять лет мира, она превратилась бы в мощную цивилизованную страну, как Япония эпохи Мейдзи. «Они, японцы, - говорил он, -счастливы тем, что далеки от европейских стран, а мы установили наш шатер в месте сосредоточения европейских гиен». О собственной жестокости и своих приказах на уничтожение сотен тысяч невиновных он даже не вспоминал.